Новый приезд Дэвида в Буэнос-Айрес, вызванный похоронами дяди, становится стартовой точкой для размышлений о семье и долге. В реальности он сталкивается с шоком: мать приняла решение отключить от аппарата своего тяжело больного отца, и это решение наваливается на него внезапно. Герой, как и прежде, вынужден балансировать между прошлым и настоящим, пытаясь найти место в мире, который быстро меняется вокруг него. В разговоре с близкими Дэвид пытается понять, как его собственная идентичность вписывается в семейную картину, и какие последствия это может иметь для будущего. Ситуация обостряется тем фактом, что отец находится в искусственной вентиляции, а выбор матери ставит Дэвида перед жестким выбором между эмоциональной привязанностью и реальностью медицинской беспомощности. В таких условиях прошлое действует как зеркало, в котором отражаются не только детские воспоминания, но и тревога о собственном месте в жизни. Чередование сцен из Европы и Буэнос-Айреса подчеркивает внутренний разлад героя и его стремление к свободе от предустановленных ролей. Давление семьи усиливается неожиданной необходимостью принимать чужие решения, когда человек, которого он любит, оказывается зависимым от чужого решения. Внутренний конфликт Дэвида переходит в борьбу за право выбрать свои собственные пути и заявить о своей идентичности в мире, который часто требует несоответствий и компромиссов. Роль матери становится ключевой в этой истории: она представляет собой моральный выбор и границу между заботой и отчуждением. В финале персонаж продолжает искать точку опоры в себе, пытаясь понять, чем он может быть полезен и каким образом он сможет сохранить тепло близких людей, не поддаваясь чужим ветрам. Картина держит зрителя на грани между чувством долгa и желанием жить своей жизнью, утверждая, что иногда самый сложный выбор — выбрать собственный путь посреди семейной драмы.