Хавьер, художник-пластик, живущий размеренной и тихой жизнью, принимает странный и неустоявшийся замысел: снять свою мать, загадочную и отдаленную женщину. Он не режиссер и импровизирует этот проект, что превращается в длительную, осторожную попытку уловить момент и смысл взаимоотношений. По мере работы они в присутствии камеры начинают видеть друг в друге новые стороны и скрытые мотивы, что вытягивает из них воспоминания и сомнения, о которых ранее не говорили вслух. Появляется напряжение между желанием сохранить дистанцию и потребностью понять, почему мать так мало говорит и что она чувствует. Хавьер держит камеру как инструмент исследования, а не как средство художественного проговора, и каждый новый кадр становится шагом к открытию тайн их связи. В процессе съемки возникает ощущение, что между ними рождается другое, неуловимое и неожиданное чувство взаимности, но над проектом нависает вопрос о границах вмешательства и о том, чем может стать эта связь. Динамика отношений становится главной движущей силой фильма, когда импровизация превращается в метод познания, а камера — в зеркало прошлого и настоящего. Мама, казалось бы, чужая и далёкая, начинает говорить больше, чем ранее, и вместе с автором проекта они учатся принимать несовершенство и непохожесть каждого. По мере развития сюжета зрителю становится ясно, что это не просто документальное задание, а попытка увидеть человека за ролью матери и понять, почему их связь может быть единственно путём к осмыслению жизни. Конфликт усиливается, когда возникают сомнения в мотивах автора и в том, сможет ли он сохранить человеческое в своей работе, не превращая личное в материал. В конце проработанного процесса кадр за кадром складывается образ отношений, где и мать, и сын находят новую точку контакта, которой раньше не было. Фильм соединяет намерение и внезапную близость, превращая простую съемку в историю взаимного открытия и переоценки прошлого.