Франкфурт, 1963 год. Ева Брунс, двадцатичетырехлетняя переводчица польского языка, живет с родителями, которые держат небольшой гастрономический дом и встречают гостей за пивом и разговором. Ей неожиданно поручают перевод на суде над бывшими членами СС, обвиняемыми за преступления в Освенцимe, что становится первым подобного рода процессом во Франкфурте. Она видит, как в зале суда шкаливается речь, как слова становятся ключами к памяти и ответственности. Встреча Евы с документами, свидетельскими показаниями и показателями вина заставляет ее осознать свою роль и границы в тревожном расследовании. Судебный процесс сталкивает Еву с выбором: сохранять профессиональную дистанцию или позволить личным чувствам влиять на точность перевода и трактовку фактов. По мере того как расследование набирает обороты, Ева начинает сомневаться в безупречности источников и в том, как формулируются выводы обвинения, что приводит к внутреннему конфликту между долгом и совестью. Ева пытается удержать баланс между ясностью перевода и тяжестью информации, которую она передает, ведь каждое словосочетание может менять ход дела и судьбы людей. В ее окружении появляются люди, чьи мотивации не всегда понятны, и каждый новый протокол добавляет напряжения к ее работе и личной жизни. В условиях судебной ритмики и давящей атмосферы правосудия героиня ищет способ сохранить человеческое лицо перевода в суровой реальности процесса. Постепенно Ева понимает, что история не сводится только к вещам и датам, а касается памяти и ответственности перед теми, кто пережил ужасы лагерей. Судебное слушание становится не просто делом, а испытанием для Евы: сможет ли она удержать точность и сочувствие одновременно, не поддавшись давлению и сомнениям. К концу фильма Ева выходит из залa суда изменившейся и более уверенной: она осознает, что перевод — это не нейтральная зона, а место, где каждая фраза несет последствия для жизни людей и для памяти поколений.