Этот документальный фильм охватывает период от двух лет до гибели режиссера Алексея Балабанова и до многими годами позже, когда уже завершены were? — хроника производства его фильма «Я тоже хочу» и последовавших лет. Картина строится как последовательная фиксация творческого процесса и личной миссии режиссера, который не любил публичного внимания и избегал общения с журналистами. В ходе сюжета зрителю предстоит увидеть, как на фоне исчезновения главной Колокольни и разрушения иллюзий героя разворачивается работа над финальными эпизодами картины, как настойчивость команды сталкивается с временем и переменами. Нарастающая внутренняя борьба автора с самим проектом прорастает в каждую сцену документального материала; постановочные решения, бытовые детали и рабочие сомнения переплетаются с воспоминаниями и монологами, которые открывают характер режиссера и его творческой позиции. Параллельно авторы и участники съемок дают понять: путь к завершению фильма непрост, он требует не просто художественной доводки, а духовной уверенности в том, что за каждым кадром стоит личная история и ответственность перед зрителем. В процессе всплывают вопросы о границах художественной свободы, о цене, которую платит автор за откровенность, и о том, как память о Балабанове влияет на текущее восприятие его мира. События в кадре подаются не как одноразовые эпизоды, а как непрерывный поток выборов, каждый из которых влияет на итоговую форму фильма и на отношение к автору в современном кинематографе. Здесь документальное время дышит медленно, но решительно, заставляя зрителя сопрениваться с тем, как ритм съемочного павильона и холодный расчет сцены сочетаются с горячими идеалами. Набросанные через воспоминания и рабочие заметки контрасты порождают напряжение: будет ли найден баланс между искренностью и ответственностью перед аудиторией, между тем, что хотело увидеть общество, и тем, чем она сам он хотел поделиться? В финале картина оставляет ощущение того, что дорога к завершению фильма — это не просто технический акт, а полотно, на котором каждая деталь имеет смысл и каждый выбор несет след. Режиссерский портрет в этом документальном полотне раскрывается не как данность, а как продолжение жизни, связанное с прошлым и настоящим, и в итоге зритель оказывается свидетелем не только создания фильма, но и вечного противостояния творца времени и пространства.